Архив новостей
 

Мир после кризиса: что дальше?

3 февраля 2010

Спустя полтора года после начала острой фазы мирового кризиса число неопределенностей и рисков в глобальной экономике существенно возросло, а о прежних темпах ее роста, скорее всего, придется забыть – таковы выводы, которые можно сделать по итогам дискуссии в рамках февральского экономического «Форума Россия 2010», организованного компанией «Тройка Диалог».

Прошлый год, несомненно, будет вписан в историю мировой экономики курсивом: по его итогам, впервые за последние шесть десятилетий размер глобального ВВП сократился – на 2,2%, по данным Всемирного банка (ВБ). Международная торговля, все последнее десятилетие переживавшая настоящий бум в условиях набиравшей обороты глобализации, пострадала еще сильнее – ее объемы снизились на 14,4%. Тем не менее от состояния шокового оцепенения, в которое поначалу погрузились правительства и большинство участников глобальных экономических отношений, сегодня почти не осталось и следа. Очевидно, главной причиной улучшения настроений стали зримые результаты антикризисных мер, предпринятых мировыми правительствами в последние месяцы в рамках – и это одна из важных новаций последних месяцев – согласованного плана действий, главной площадкой для обсуждения которого стала G20. Теперь, когда всем уже ясно, что развития событий по худшему сценарию удалось избежать и, более того, глобальная экономика, кажется, снова переходит в фазу роста (по прогнозу ВБ, в 2010 году он составит 2,7%, а в 2011-м – уже 3,2%), пришло время для серьезного анализа текущего положения дел, дальнейших перспектив развития и рисков.

Дискуссия на эту тему с участием политиков, ведущих международных экспертов и экономистов, начатая в конце января в швейцарском Давосе, в феврале продолжилась в Москве в рамках «Форума Россия 2010», организованного компанией «Тройка Диалог». Собственно, экспертный консенсус в отношении причин нынешнего кризиса, что также подтвердило московское обсуждение, уже более менее сформировался. Многолетняя кредитная накачка мировой экономики дешевой ликвидностью благодаря либеральной денежной политике ряда мировых правительств (прежде всего США) с начала прошлого десятилетия создала искусственно завышенный спрос на товары (под который быстро и повсеместно наращивались производственные мощности) и активы – ценные бумаги, сырье, недвижимость, на рынках которых начали надуваться многочисленные пузыри. Этому же способствовал невиданный прежде разгул финансового капитализма, в котором главными действующими лицами стали банки, фактически создавшие огромный рынок структурированных инструментов. Совершенно оторванные теперь от реальных активов и невероятно усложнившиеся, они использовались как средство привлечения финансирования для мегасделок, например в секторе слияний и поглощений, и распределения рисков.

Развал этой конструкции после прокола пузыря на рынке американской ипотеки потребовал экстренного вмешательства правительств, профинансировавших свои антикризисные планы за счет невиданного увеличения уровня публичного долга, фактически заместившего собой долги корпораций, поддержавших таким образом спрос и цены на активы. Сами компании воспользовались полученной передышкой для того, чтобы адаптировать модели своего бизнеса к условиям сжавшегося спроса, повышения эффективности и снижения издержек, в том числе за счет увольнений, благодаря чему уже со второй половины прошлого года глобальная экономика смогла вернуться к парадигме роста. Однако, как признали участники московского форума, помимо того, что за нынешнюю стабилизацию заплачена дорогая цена, в мировой экономике по-прежнему сохраняется большое количество проблем, способных сгубить проклюнувшиеся было «зеленые ростки».

Анемия роста

Символично, что открывать дискуссию на тему судеб мировой экономики на форуме «Тройки» довелось автору бессмертной сентенции об «островке стабильности», министру финансов Алексею Кудрину, рассказавшему об успехах антикризисного плана российских властей, которые позволяют правительству смотреть с оптимизмом в наступивший год. В том числе ожидать умеренного роста национальной экономики, пересмотреть в сторону улучшения ряда макроэкономических параметров, включая цену на нефть (с 58 до 65 долл. за баррель), и предполагать в этой связи дальнейшее укрепление рубля. Несмотря на это, существенного снижения бюджетного дефицита в этом году, вероятно, не будет, заявил министр, посетовав на сохранение многочисленных трудностей и неопределенностей в экономике. «Много или мало – дефицит бюджета в 6,8% ВВП при цене нефти в 65 долл. за баррель? Конечно, это многовато, но мы еще находимся в периоде, когда частный спрос сам полностью не заработал, когда еще не заработали все факторы, которые обеспечивают рост, – констатировал Кудрин. – Доступность кредитов остается ниже, чем до кризиса, да и сами банки очень прижимисто или консервативно оценивают политику предприятий, боятся брать на себя большие риски. Поэтому, конечно, целый ряд факторов остаются неопределенными или ниже, чем были до кризиса». Возможное возобновление экономического роста в России будет сопровождаться увеличением безработицы (компании сокращают издержки и высвобождают рабочую силу), предупредил глава Минфина, который накануне в Давосе выразил мнение, что устойчивость темпов развития национальной экономики будет в значительной степени зависеть от того, как быстро будут восстанавливаться развитые рынки – США и Европы.

Однако большинство участников форума «Тройки» не слишком рассчитывают на то, что темпы этого процесса будут высокими.

В частности, в это не очень верит профессор экономики Школы бизнеса Стерна Нуриэль Рубини, который отмечает, что все последнее время американская экономика росла лишь за счет ряда искусственных факторов, прежде всего – благодаря масштабным программам финансового стимулирования.

При этом американский банковский сектор по-прежнему слаб, и на скорое возобновление кредитования в докризисных масштабах полагаться не приходится. Да и сами компании, которые столкнулись с серьезным падением спроса и избытком производственных мощностей, не только не спешат занимать деньги и наращивать производство, но и по-прежнему стремятся оптимизировать издержки. В условиях продолжающегося роста безработицы и замедления экономики доходы американских домохозяйств восстанавливаются крайне низкими темпами, замечает экономист, и они начинают больше сберегать. А если учесть, что на американских потребителей приходится порядка 70% ВВП США, то высоких темпов восстановления ждать не приходится. Кроме того, по мере роста инфляционного риска власти уже в этом году могут пойти на постепенное ужесточение монетарной политики, что станет дополнительным тормозом. «Так что я думаю, что восстановление в США будет довольно слабым и анемичным», – заключает Рубини.

Ситуация в Европе, испытывающей аналогичные структурные проблемы, едва ли многим лучше. Нобелевский лауреат, профессор политической экономии, директор Центра по изучению капитализма и общества Эдмунд Фелпс замечает, что у него есть только одна хорошая новость относительно местных экономик: кризис в большинстве восточноевропейских стран пошел на спад. В целом, отмечает экономист, им удалось стабилизировать свои валюты и финансы, благодаря чему местные правительства не испытывают чрезмерных проблем в связи с разрастанием государственного долга, чего не скажешь о ряде других стран зоны евро. «Мы уже видим стремительное наращивание госдолга в южной Европе – Португалии, Испании, Греции, где по-прежнему сохраняется риск дефолта. И если это произойдет, то грозит европейскому хозяйству самыми разнообразными неприятными последствиями, – заключает Фелпс. – Так что экономика Европы будет топтаться на месте, а если и вырастет, то не более чем на 2% в этом году».

Быстрое увеличение доли государственного долга к ВВП в большинстве стран развитого мира – очень серьезная угроза и фактор риска для всей глобальной экономики, добавляет Кудрин. «Госдолг стран ОЭСР превысил 60% и за ближайшие два-три года приблизится к 100%. Это критический уровень государственного долга. По сути, это меняет качество этого долга, этого рынка, повышает риски», – говорит российский министр.

Самым светлым пятном в общей мрачной картине в последнее время оставался азиатский регион во главе с Китаем, которому в разгар кризиса не только удалось поддержать невиданные темпы роста своей экономики, но и начать ее постепенную переориентацию с экспортных рынков на внутренний спрос. Но даже с перспективами КНР сегодня не все так однозначно, предупреждает директор Alignment Investors Джордж Купер. Несмотря на очевидные успехи этой страны в прошлом году, главным драйвером ее экономического роста, как и на Западе, стали беспрецедентные программы государственного финансирования. В результате уже сегодня в некоторых секторах местной экономики – недвижимости, фондовых рынках – можно заметить явные признаки перегрева. «Если эти пузыри лопнут, что будет тогда? Китай – следующий кандидат на кризис?» – задается вопросом Купер.

В свою очередь, Нуриэль Рубини тоже сомневается в способности азиатских стран поддерживать нынешние темпы своего развития уже в среднесрочной перспективе, если восстановление на крупнейших мировых рынках затянется и будет слабым. «В конце концов, китайский ВВП составляет менее 5 трлн долл., тогда как в США – 16 трлн, а 300 млн американцев потребляют на 10 трлн долл., тогда как 1,3 млрд китайцев – только на 1 триллион, – рассуждает он. – Я не думаю, что Азия может стать единственным мотором глобальной экономики. До сих пор многие азиатские страны, прежде всего Китай, строили свою экономику за счет увеличения производства и экспорта излишков в США, и сегодня, так же как Америка и Европа, страдают от огромного избытка незагруженных мощностей. Сможет ли Китай и другие азиатские страны переключиться с экспортно ориентированной модели на внутренний спрос – еще большой вопрос».

Вообще, замечает декан Школы государственной политики имени Ли Куан Ю Национального университета Сингапура Кишор Мабубани, от того, как будут в дальнейшем развиваться отношения между США и Китаем, в значительной степени будет зависеть все мировое развитие. «Возможное их обострение – очень серьезный риск для всей глобальной экономики», – говорит он. Прежняя устраивавшая всех система двусторонних экономических взаимоотношений, которая строилась на том, что США служат главным рынком сбыта китайских товаров, а КНР выступает главным покупателем американского долга, с началом кризиса поставлена под сомнение. Все попытки разрешить накопленные дисбалансы в последнее время привели к резкому усилению протекционизма, а теперь даже угрожают началом полномасштабной торговой войны между двумя странами, добавляет Мабубани.

Иными словами, обобщает Алексей Кудрин, в глобальной экономике сегодня существует риск, связанный с самой моделью развития, сложившейся до кризиса, когда некоторые страны много потребляли, практически ничего не сберегая (США и Великобритания), а ряд других мало потреблял, но много сберегал, накапливая резервы (Китай). «У нас это главный дисбаланс. Смогут ли США с ним справиться? Ведь, начиная больше сберегать, США снизят стимулы для роста своей экономики на ближайшее время. В этой конструкции есть противоречие, – замечает российский министр. – По-видимому, изменится модель, изменится роль США в мировой экономике».

Отстаивать свое лидерство Америке будет все труднее, соглашается Фелпс, особенно если учесть, что в последние годы мы наблюдали постоянное снижение динамизма ее экономики, свидетельством чему стало падение объемов венчурного финансирования, числа IPO и новых бизнесов в США в последние десять лет. «Все это привело к уменьшению доли инвестиций в ВВП США, даже еще до коллапса, – говорит Фелпс. – Это риск в среднесрочной перспективе. При сохранении данной тенденции мы можем получить замедление роста не только в США, но и в Европе, которая пользовалась наработками и концепциями, придуманными в Америке». Не меньшую угрозу перспективному экономическому развитию экономист видит в подмене частного капитализма государственным. «Сценарий раздувания государственных расходов без адекватного увеличения налогов будет означать смещение производственных ресурсов с производства для рынков, то есть для множества потребителей, на производство ради удовлетворения спроса со стороны единственного потребителя – государства, – рассуждает Фелпс. – Это неизбежно приведет к снижению инновационности экономики, а это фактор долгосрочного риска».

Очищение болью

Пожалуй, главный вывод, который можно сделать из всей этой дискуссии, заключается в том, что мировым правительствам удалось удержать глобальную экономику на самом краю пропасти. При этом в ней по-прежнему сохраняется значительное число рисков и неопределенностей – огромные долги правительств и корпораций, нарастание протекционизма, слабость банков и невероятный объем замороженных до лучших времен деривативов, оцениваемый в 6 трлн долл., возможная эскалация американо-китайских противоречий, – которые способны взорвать нынешнюю относительно благополучную ситуацию в любой момент.

Мировому сообществу еще только предстоит создать и заставить работать новую систему глобальных экономических отношений, которая минимизирует риск повторения подобных кризисов, что потребует от каждого правительства большой воли и готовности идти на важные компромиссы. Способность мирового сообщества к солидарной работе и достижению консенсуса, по-видимому, предстоит проверить уже в ближайшее время. Участники дискуссии «Форума Россия 2010» единодушны в том, что для ликвидации фундаментальных диспропорций мировой экономике придется пройти через довольно длительный и мучительный период изъятия кредитного рычага, «делевереджа». Это неминуемо повлечет снижение темпов экономического роста и даже, возможно, рецессию, которая, впрочем, окажет оздоравливающее действие. Однако, как отмечают участники форума, опыт предыдущих кризисов показывает, что правительства чаще всего не готовы пожертвовать экономическим ростом национальных экономик ради подобной общей цели. Сегодня мировое сообщество снова повторяет ошибки прошлого, предупреждает директор Alignment Investors Джордж Купер, напоминая, что нынешний кризис в большой степени является эхом потрясения в секторе доткомов начала прошлого десятилетия. “Тогда взрыв высокотехнологичного пузыря стал следствием либеральной денежной политики американских властей, за исключением того, что сегодня все осложняется еще и огромным объемом структурированных продуктов», – говорит он. Проблема также заключается и в том, замечает эксперт, что вместо обсуждения широкомасштабных структурных проблем экономики, более глобальной ее реформы, дискуссия зачастую концентрируется вокруг второстепенных вопросов, таких как бонусы банкирам. «Если вы вспомните, в начале 2000-х после обвала в секторе высоких технологий мы обсуждали тему бонусов топ-менеджерам, но кризис повторился, – замечает Купер. – Мы действительно очень мало что поменяли за это время, не поднимали более важные темы, например такие, как реформа системы секьюритизации долгов или реформа рейтинговых агентств».

Что касается России, которая является важным участником дискуссии на тему будущего мироустройства, то, увы, ее ближайшие экономические перспективы практически полностью определяются внешней конъюнктурой. Но, несмотря на это, нынешние макроэкономические тенденции, о которых говорил министр Кудрин (в том числе снижение инфляции и процентных ставок на рынке), способствуют созданию более благоприятной ситуации в экономике, стимулированию деловой активности, привлечению инвестиций и росту сбережений, дают шанс в конечном счете выйти из этого кризиса более сильными. Все, что требуется, – это суметь данным шансом воспользоваться.

 

Comments are closed.